![]() | Вы читаете журнал Вход Создать аккаунт в ЖЖ Подробности |
В детстве я везде искала «счастливые» билетики. Мне кажется, большинство народу этим занималось. И вот – мне было лет 14, наверно, - мой папа мне рассказал, что у него свой способ считать цифры на билетах. Весь народ как считает? Сумма трех первых цифр должна быть равной сумме последних трех цифр (если номер шестизначный). А у папы был такой способ: он складывал цифры через одну – то есть сравнивал сумму первой, третьей и пятой цифры – и сумму второй, четвертой и шестой цифры. Если суммы совпадают или отличаются на 11, 22 и далее кратно 11, - число делится на 11. Это признак делимости на 11. Он еще хорош тем, что число может быть и пятизначным, и семизначным, любым.
И я зафанатела на этот признак делимости, просто помешалась на нем... Абсолютно наплевала на всенародный признак счастья – и искала только мой (наш с папой).
Теперь давно уже нет трамвайных билетов (как и автобусных, и троллейбусных). Но есть номера вагонов в метро. Они обычно четырехзначные, иногда бывают пятизначные. Когда я вхожу в вагон метро – я первым делом смотрю на его номер. Бывает, что через толпу не видно номера, я верчусь так и этак, вызывая недоумение окружающих. И если номер счастливый – во мне вспыхивает благодарность и умиротворение – и в ближайшие часы меня ждет только радость.
Вообще-то я считаю не только номера вагонов. Я считаю все цифры, какие только попадаются на пути.
Когда я получила по электронной почте первое письмо от моего будущего мужа, на нем стояло время: 22.11.33. (Теперь секунды в моей почте не указываются, а тогда почему-то указывались. У меня была почта «BAT» - там махала крыльями какая-то жуткая летучая мышь...) А когда мы через полгода с Мишей поженились – на нашем свидетельстве о браке оказался номер 552211...
Ирина
razlik55 вдохновила меня на воспоминания о серебряном колечке...
В юности был у меня друг-поклонник К. Он подарил мне серебряное кольцо – широкое, гладкое, тяжелое – он выковал его из старинного серебряного рубля. Методом холодной ковки... Непостижимо, какие рукодельные бывают люди. Но кольцо оказалось мне мало. На все пальцы – мало, на мизинец – велико. Перековывать он не стал (или это невозможно?) – и сделал разрез. Аккуратненько закруглил края разреза, получилось как будто специальная такая фишка. И приклеил маленький тускло-желтый камушек. Камушек был скучный, как кнопка для звонка. Я не любила это колечко – из-за камушка.
И вот прошло несколько лет. Я была страшно влюблена. Абсолютно безнадежно. И все вокруг меня знали о моей Великой Любви, и К. тоже знал. Он даже знал, где живет моя Великая Любовь. На Ковенском переулке. Потом так случилось, что дом моей Великой Любви пошел на капитальный ремонт, ему дали квартиру в Лигово. И вдруг К. сообщил мне, что ремонт на Ковенском еще не начали, дом стоит пустой – но двери не заколочены. И можно войти в квартиру! Какая я была отважная в юности, надо же...
( Рассказываю дальше и показываю 2 картинки )У меня сложные отношения с синим цветом. Вообще-то с другими цветами – тоже непростые, но с синим – особенно. С детства. У моей мамы были серо-голубые глаза, и ей шло голубое, она и одевалась в голубое. И – по инерции как бы – дочек тоже одевала в голубое. Мне странно теперь – как у 9-10-летнего ребенка мог возникнуть такой злостный негативизм к голубому цвету? Я ненавидела свое штапельное небесно-голубое платье в мелкий редкий цветочек... И голубую жакетку с желтой полоской по краям. Я носила ее несколько лет. Я вырастала, жакетка садилась с каждой стиркой, а я ее всё носила. Мелкие голубые пуговички не сходились на моей пышной 13-летней груди... А когда мне было лет 16 уже, все равно меня одевала мама. И мне купили осеннее драповое пальто. Голубое. Двубортное, тяжелое, хоть и недлинное. И шляпу! Боже мой, фетровую темно-голубую шляпу в форме горшка. Она от дождя как-то расползалась и делалась мне велика, нахлобучивалась на глаза...
А в 18 лет мне купили темно-синее платьице. Шерстяное, с длинным рукавом, без воротника, с круглым (в меру глубоким) вырезом. Платьице было чуть выше колена, пряменькое, в меру приталенное. Сидело идеально. Маленькое синее платье. Это было нарядное платье. В нем я встречала Новый год, когда познакомилась с первым мужем. При всем моем тогдашнем комплексе неполноценности я помню, как я себя ощущала в этом платье – абсолютно прекрасной.
( Дальше... )
это красное а я хочу синее это синее но слишком темное а это светлое но слишком большое я хочу поменьше а это слишком маленькое я хочу побольше это нужного размера но слишком дорогое а это слишком дешевое наверное плохое это доступно но некрасиво а это красиво но на ножках а я хочу на колесиках это красиво и на колесиках но немодно а это модно но неудобно это модно и удобно но слишком длинно я хочу покороче и с ручкой а это с ручкой но включается в сеть а я хочу на батарейках это на батарейках недорого и элегантно но у него недостаточная скорость и к тому же сплошная синтетика а это из натуральных материалов но невкусно и мало витаминов да и гарантия всего на полгода а у этого гарантия на год но от него портится кожа это кожу не портит но не нравится домашним и к тому же оно без полок а я хочу чтоб были застекленные полки это с полками но в мещанском вкусе и в дождь оно промокает да и звук дает слабый у этого звук хороший но слишком малая память и неприятный запах у этого память в порядке и пахнет оно приятно но от него толстеют его у нас не чинят на нем заводится плесень оно недостаточно греет от него остаются пятна у него не такая подкладка и слишком тугая крышка притом такое же есть у всех соседей а вот это красивое модное удобное теплое питательное вместительное практичное заграничное скромное экономное нестандартное портативное автоматическое диетическое изящное полезное прохладное и немнущееся отличного вида запаха и вкуса с простым и удобным режимом работы не длинное и не короткое не большое и не маленькое не дорогое и не дешевое мне в самый раз но оно синее а я хочу красное
Я думаю, год издания этой книги - примерно 1915-й. Если иметь в виду, что это книга детства моей мамы. Но если это книга детства моей бабушки, тогда - 1890-е годы. Ни на обложке, ни на оборотах обложки - никаких выходных данных.
Формат 40 на 20 см. Это была серия силуэтных альбомов. Книга не прямоугольной формы. Точнее - нижняя часть прямоугольная, а верхняя - вырезана по силуэту картинки.
Это альбом для раскрашивания. Две странички - цветные. А остальные странички кто-то (бабушка? мама? сестра? я? моя Катя?..) - какая-то девочка из нашей семьи - раскрасила цветными карандашами. Не помню, надо же, не помню - участвовала ли я в раскрашивании...
Странички ветхие до невозможности. Мой педантичный рукодельный папа подклеивал их нежной почти прозрачной калькой. Когда? В 1950-х годах, наверно. Потом мама подклеивала бумажками, более грубо. А потом они рассыпались уже бесконтрольно...
( Еще 7 картинок... )
Три часа я бродила с фотоаппаратом по Павловскому парку. Три часа то под дождем, то между дождями ловила цепким хищным взглядом эффектный свет, ракурс, цвет... А потом в электричке тихо сидела, согревалась, высыхала и смотрела в окно. Фотоаппарат в сумочке. Да и кто же снимает через грязное стекло... И оказалось – я еще способна на бескорыстное любование. Медитативное. Длящееся. Один ракурс перетекает в другой. Можно погрузиться в пробегающую за окном красоту, можно отвернуться. Ни суеты, ни жадности. СВОБОДА!..
Мне кажется - голуби всё больше и больше наглеют. В прежние годы было возможно сфотографировать памятник Пушкину без этих сомнительных украшений. Сегодня я проходила по площади Искусств в полдень, от звука полуденной пушки мерзкие создания взлетели - но через 10 секунд расселись снова на прежние места... Химики, изобретите что-нибудь химическое, что отпугивало бы их! Пушкин весь заср... запачканный...